Мюнхен. Старая пинакотека
Мировая галерея первого ряда. Собрание европейской живописи с XIV по XVIII вв.
Именно живопись. В отличие от всех других художественных музеев, здесь нет никаких "греческих двориков" с античными копиями или подлинниками, никаких египетских залов с мумией, никаких скульптур, никаких итальянских резных комодов и никаких драгоценных китайских ваз.
Только живопись, только картины на стенах.
И, может быть, самым примечательным в этом собрании является не какой-то из его многочисленных шедевров и не один из многочисленных представленных там великих мастеров, а само это собрание, как пример высочайшего класса музейного дела.
Старая пинакотека располагается не в бывшем дворце, а в здании, специально построенном для того, чтобы хранить и экспонировать коллекцию, собранную поколениями баварских правителей.
По меркам начала XIX века, когда оно было построено, здание почти лишено внешнего декора и полностью лишено декора внутреннего - только стены, только картины на них.
Ведь что такое музей вообще? Это такое место, предназначенное для хранения и экспонирования предметов искусства.
И если с хранением во всех мировых музеях все хорошо, то об экспонировании такого, к сожалению, не скажешь.
Это не упрек, например, Лувру, где у вас не будет решительно никакой возможности пообщаться с Джокондой! Что можно поделать, если она маленькая, а зал, где она висит, всегда битком набит людьми, как переход с Курской радиальной на Курскую кольцевую в час пик?
Но это определенно упрек таким музеям, как наши Эрмитаж и Пушкинский. Потому что развесить картины по стенам и обеспечить их сохранность посредством нужной влажности, температуры и кусачих смотрительниц - это еще не значит создать экспозицию.
Недостаточно даже правильно выставить свет. Хотя это совершенно необходимо, если, конечно, ты считаешь своей задачей сделать так, чтобы посетители полюбовались не только своим собственным отражением в дико бликующих стеклах, а увидели живопись.
В Старой пинакотеке ни перед одной вещью не нужно приседать, изгибаться и принимать дурацкие позы, наступая на ноги других посетителей, которые тоже пытаются что-то разглядеть.
Вы будете думать не о стекле и бликах, а о вещи, на которую вы смотрите. Подойдете ли вы к ней совсем близко, чтобы проследить за движением кисти, или, наоборот, отойдете, чтобы воспринять вещь в целом - вы в любом случае будете ее видеть.
Но даже не это главное. Главное, как экспозиция выстроена, как она вписана в имеющееся пространство. Это сделано таким образом, что зритель не просто рассматривает картинки по отдельности.
Экспозиция ведет его так, что он, думая, что бессистемно слоняется из зала в зал, от картины к картине, на самом деле движется ровно тем путем, который создает цельное впечатление об истории развития европейской живописи.
Если имена Дюрера или Альтдорфера для тебя не пустой звук, ты узнаешь их вещи, знакомые по репродукциям, или узнаешь их руку в вещах, никогда не виденных ранее.
Но главное не это. А то, что ты увидишь их в контексте. Не просто по соседству еще с какими-то картинками на той же стене.
Разница такая же, как между засушенным цветком в гербарии и тем же цветком на лугу, среди остальных листьев и трав.
К концу путешествия по залам Старой пинакотеки даже у человека, далекого от живописи, будет не обострение комплекса неполноценности от того, что он не в состоянии сразу запомнить имена всех этих дюреров, и не каша в голове.
Это будет похоже на чувство после окончания сезона хорошего сериала - было здорово, и было бы здорово увидеть продолжение!
Ведь, в конце концов, не так важно помнить имена и даты - для этого придумали Википедию. Гораздо важней уловить логику процесса.
И экспозиция Старой пинакотеки блестяще справляется с этой задачей.
Благодаря этому и я, хоть мне и знакомы, в основном, имена, даты и вещи, не то чтобы узнала что-то новое... но поняла. Живопись ведь не столько про узнать, сколько про увидеть, понять и почувствовать.
В некоторых музеях у меня есть вещь... нет, не самая красивая, не самая великая, даже не самая любимая... но та, о которой я первым делом вспомню, думая об этом музее. Та, по которой скучаю, к которой хочу вернуться, прийти и приехать. Еще раз увидеться и обняться. Не та, которую я лучше всего понимаю - та, которая лучше всего понимает меня. В Пушкинском это Ван Гог, Пейзаж в Овере после дождя.
Теперь у меня есть такая вещь и в Старой пинакотеке - Филиппо Липпи.
Подозреваю, хозяева пинакотеки испытывают к нему сходные чувства, потому что - ну, по географии и хронологии же! - "бесхитростно" повесили его на одной стене с Леонардо.
И фра Филиппо победил Леонардо. В той самой битве, которую он и не думал начинать. Той самой бесценной победой, к которой и не думал стремиться. Так и рождаются настоящие победы, когда человек просто делает свое дело, и в какой-то момент становится понятно, что сделать лучше просто нельзя.
И - нет, в Старой пинакотеке нет никаких толп, там можно провести целый день и этого не заметить, там ничто не помешает сколько угодно беседовать с фра Филиппо и Дюрером. Билет стоит 1 евро. Фотографировать можно.
Именно живопись. В отличие от всех других художественных музеев, здесь нет никаких "греческих двориков" с античными копиями или подлинниками, никаких египетских залов с мумией, никаких скульптур, никаких итальянских резных комодов и никаких драгоценных китайских ваз.
Только живопись, только картины на стенах.
И, может быть, самым примечательным в этом собрании является не какой-то из его многочисленных шедевров и не один из многочисленных представленных там великих мастеров, а само это собрание, как пример высочайшего класса музейного дела.
Старая пинакотека располагается не в бывшем дворце, а в здании, специально построенном для того, чтобы хранить и экспонировать коллекцию, собранную поколениями баварских правителей.
По меркам начала XIX века, когда оно было построено, здание почти лишено внешнего декора и полностью лишено декора внутреннего - только стены, только картины на них.
Ведь что такое музей вообще? Это такое место, предназначенное для хранения и экспонирования предметов искусства.
И если с хранением во всех мировых музеях все хорошо, то об экспонировании такого, к сожалению, не скажешь.
Это не упрек, например, Лувру, где у вас не будет решительно никакой возможности пообщаться с Джокондой! Что можно поделать, если она маленькая, а зал, где она висит, всегда битком набит людьми, как переход с Курской радиальной на Курскую кольцевую в час пик?
Но это определенно упрек таким музеям, как наши Эрмитаж и Пушкинский. Потому что развесить картины по стенам и обеспечить их сохранность посредством нужной влажности, температуры и кусачих смотрительниц - это еще не значит создать экспозицию.
Недостаточно даже правильно выставить свет. Хотя это совершенно необходимо, если, конечно, ты считаешь своей задачей сделать так, чтобы посетители полюбовались не только своим собственным отражением в дико бликующих стеклах, а увидели живопись.
В Старой пинакотеке ни перед одной вещью не нужно приседать, изгибаться и принимать дурацкие позы, наступая на ноги других посетителей, которые тоже пытаются что-то разглядеть.
Вы будете думать не о стекле и бликах, а о вещи, на которую вы смотрите. Подойдете ли вы к ней совсем близко, чтобы проследить за движением кисти, или, наоборот, отойдете, чтобы воспринять вещь в целом - вы в любом случае будете ее видеть.
Но даже не это главное. Главное, как экспозиция выстроена, как она вписана в имеющееся пространство. Это сделано таким образом, что зритель не просто рассматривает картинки по отдельности.
Экспозиция ведет его так, что он, думая, что бессистемно слоняется из зала в зал, от картины к картине, на самом деле движется ровно тем путем, который создает цельное впечатление об истории развития европейской живописи.
Если имена Дюрера или Альтдорфера для тебя не пустой звук, ты узнаешь их вещи, знакомые по репродукциям, или узнаешь их руку в вещах, никогда не виденных ранее.
Но главное не это. А то, что ты увидишь их в контексте. Не просто по соседству еще с какими-то картинками на той же стене.
Разница такая же, как между засушенным цветком в гербарии и тем же цветком на лугу, среди остальных листьев и трав.
К концу путешествия по залам Старой пинакотеки даже у человека, далекого от живописи, будет не обострение комплекса неполноценности от того, что он не в состоянии сразу запомнить имена всех этих дюреров, и не каша в голове.
Это будет похоже на чувство после окончания сезона хорошего сериала - было здорово, и было бы здорово увидеть продолжение!
Ведь, в конце концов, не так важно помнить имена и даты - для этого придумали Википедию. Гораздо важней уловить логику процесса.
И экспозиция Старой пинакотеки блестяще справляется с этой задачей.
Благодаря этому и я, хоть мне и знакомы, в основном, имена, даты и вещи, не то чтобы узнала что-то новое... но поняла. Живопись ведь не столько про узнать, сколько про увидеть, понять и почувствовать.
В некоторых музеях у меня есть вещь... нет, не самая красивая, не самая великая, даже не самая любимая... но та, о которой я первым делом вспомню, думая об этом музее. Та, по которой скучаю, к которой хочу вернуться, прийти и приехать. Еще раз увидеться и обняться. Не та, которую я лучше всего понимаю - та, которая лучше всего понимает меня. В Пушкинском это Ван Гог, Пейзаж в Овере после дождя.
Теперь у меня есть такая вещь и в Старой пинакотеке - Филиппо Липпи.
Подозреваю, хозяева пинакотеки испытывают к нему сходные чувства, потому что - ну, по географии и хронологии же! - "бесхитростно" повесили его на одной стене с Леонардо.
И фра Филиппо победил Леонардо. В той самой битве, которую он и не думал начинать. Той самой бесценной победой, к которой и не думал стремиться. Так и рождаются настоящие победы, когда человек просто делает свое дело, и в какой-то момент становится понятно, что сделать лучше просто нельзя.
И - нет, в Старой пинакотеке нет никаких толп, там можно провести целый день и этого не заметить, там ничто не помешает сколько угодно беседовать с фра Филиппо и Дюрером. Билет стоит 1 евро. Фотографировать можно.