Пальто Бирмингем. Обтачки, застежка и пуговицы
У этой вещи, конечно, королевский характер. Суетиться, лезть в глаза, навязывать свою красоту ей не нужно, и без того видно за версту, что она единственная и другой такой нет.
Так что предложить ей просто пуговицы, даже и какие-нибудь повышенной шикарности, мне с самого начала не приходило в голову. Как-то сразу было понятно, что тут нужно нечто благородно-ювелирное.
Это как раз тот случай, для которого у меня закуплены ювелирные бусины. В очередной раз убедившись, как важно регулярное пополнение закромов родины, я просто достала тот ящик икейского комодика, в котором они хранятся.
И там сразу нашлись идеально подходящие бусины - ажурные, но массивные, с хорошим толстеньким тельцем. Металлические, но, за счет своей ажурности, не слишком тяжелые. Золотые.
Именно золото тут было совершенно необходимо. И потому что малая толика золотого люрекса в полотне того требовала. И потому что такая темная и мшистая, поглощающая свет фактура обязательно требует искорки, блика, подсвечивания.
Обтачки полым шнуром здесь выполняют роль чисто техническую, им не положено выделяться и проявлять визуальную самостоятельность. Их задача - замыкать, обрамлять вещь, никак не выделяясь из общего полотна.
А вот застежке я позволяю сказать свое "кушать подано" - у нее роль хоть и маленькая, но со словами. Каждая из петель отдельно связана полым шнуром и затем пришита. Все вместе они выстраиваются в такую красивую "зубастую" линию.
Технически они могли бы быть и поменьше, но я сознательно сделала такой их подчеркнутый вынос за контур полочки, чтобы выявилась красота и графичность этой линии - без нее тут было бы пустовато.
Кстати, отмечу высокую функциональность такой застежки. Она отлично работает, такие петли легко, одним движением застегиваются, но, в то же время, надежно держат пуговицу.
Как нетрудно заметить, все мои работы - единственные. Я не повторяюсь, каждая вещь всегда решает какие-то новые задачи, в каждой обязательно что-то впервые. Но если некоторые из них хотя бы теоретически воспроизводимы, пусть не в точности, а в близком подобии, то эта вещь - единственный экземпляр в самом полном смысле этого слова.
Я обязательно буду еще что-то делать в технике произвольного меланжа, но именно такое сочетание такого количества именно таких пряж, которое сложилось в результате именно в такую фактуру, воспроизвести принципиально невозможно.
Так что предложить ей просто пуговицы, даже и какие-нибудь повышенной шикарности, мне с самого начала не приходило в голову. Как-то сразу было понятно, что тут нужно нечто благородно-ювелирное.
Это как раз тот случай, для которого у меня закуплены ювелирные бусины. В очередной раз убедившись, как важно регулярное пополнение закромов родины, я просто достала тот ящик икейского комодика, в котором они хранятся.
И там сразу нашлись идеально подходящие бусины - ажурные, но массивные, с хорошим толстеньким тельцем. Металлические, но, за счет своей ажурности, не слишком тяжелые. Золотые.
Именно золото тут было совершенно необходимо. И потому что малая толика золотого люрекса в полотне того требовала. И потому что такая темная и мшистая, поглощающая свет фактура обязательно требует искорки, блика, подсвечивания.
Обтачки полым шнуром здесь выполняют роль чисто техническую, им не положено выделяться и проявлять визуальную самостоятельность. Их задача - замыкать, обрамлять вещь, никак не выделяясь из общего полотна.
А вот застежке я позволяю сказать свое "кушать подано" - у нее роль хоть и маленькая, но со словами. Каждая из петель отдельно связана полым шнуром и затем пришита. Все вместе они выстраиваются в такую красивую "зубастую" линию.
Технически они могли бы быть и поменьше, но я сознательно сделала такой их подчеркнутый вынос за контур полочки, чтобы выявилась красота и графичность этой линии - без нее тут было бы пустовато.
Кстати, отмечу высокую функциональность такой застежки. Она отлично работает, такие петли легко, одним движением застегиваются, но, в то же время, надежно держат пуговицу.
Как нетрудно заметить, все мои работы - единственные. Я не повторяюсь, каждая вещь всегда решает какие-то новые задачи, в каждой обязательно что-то впервые. Но если некоторые из них хотя бы теоретически воспроизводимы, пусть не в точности, а в близком подобии, то эта вещь - единственный экземпляр в самом полном смысле этого слова.
Я обязательно буду еще что-то делать в технике произвольного меланжа, но именно такое сочетание такого количества именно таких пряж, которое сложилось в результате именно в такую фактуру, воспроизвести принципиально невозможно.