Русское платье Калинка-party. Силуэт
Одним из базовых качеств любого традиционного костюма является его универсальность. Он универсален во всем – и в алгоритме его создания и в эксплуатации.
Алгоритм создания традиционного костюма базировался на таком основном модуле, как ширина полотна, которая, в свою очередь, определялась конструкцией ткацкого станка. Ткани, изготавливавшиеся индивидуально-домашним способом, до возникновения и расцвета промышленных ткацких производств, были в ширину где-то от 50 до 90 см. Вот на этом модуле и строился крой традиционного костюма таким образом, чтобы не оставалось никаких выпадов, чтобы ткань использовалась полностью, безотходно.
Кроме того, формула кроя должна была быть настолько простой (в данном случае от слова гениально), чтобы ее без труда могли осваивать и применять все новые и новые поколения – без чертежей… без выкроек… без записей и технологических описаний.
Если внимательно посмотреть на любой предмет народной одежды, мы увидим, что практически все линии его кроя прямые. Сами детали не обязательно будут прямоугольными, это могут быть трапеции, треугольники, ситуационно какие-нибудь неправильные фигуры, но все они всегда будут ограничены прямыми.
Это и не может быть иначе в силу следующих причин.
Во-первых, криволинейный крой предполагает наличие лекала, выкройки. Которую нужно построить. Что, в свою очередь, предполагает наличие измерительных средств; чего-то, чем можно писать и рисовать; чего-то, на чем можно писать и рисовать; условий для того чтобы писать и рисовать; умения писать и рисовать и, наконец, немалого времени, которое можно всему этому посвятить. Все это начисто отсутствовало у народа в те времена, когда формировались принципы традиционного кроя.
Во-вторых, криволинейный крой предполагает такую степень расточительности, которая просто была исключена в рамках традиции. Не только потому, что от криволинейного кроя остается большое число выпадов. Но и потому, что изделие с криволинейным кроем учитывает индивидуальность человека жестко сиюминутно - если это хорошо сидит на человеке сейчас, в его нынешнем состоянии, это по определению не будет хорошо на нем сидеть через какое-то время, за которое фигура человека (в особенности, женская фигура в те времена, когда рожать полагалось часто) ощутимо изменится. Т.е. криволинейный крой создает необходимость заменять одежду на новую, когда старая не износилась физически, но просто перестала соответствовать человеку.
Понятно, что нечто, представляющее собой по преимуществу набор прямоугольников, скомпонованных друг с другом тем или иным образом, никак не будет иметь посадки по фигуре в том смысле, который мы сейчас вкладываем в это понятие. Что, в свою очередь, как раз и соответствует требованию универсальности в эксплуатации. Если одежда кроится по какому-то единому, общему для всех алгоритму, она просто по определению не имеет права учитывать никакие индивидуальные особенности фигуры и даже мерки. Она должна одинаково подойти всем. Сложно, правда?
А еще она должна обеспечить достаточную свободу движений и удобство для выполнения многочисленных трудовых и бытовых действий.
Но - и это самое для нас ценное! - одежда традиционного, прямолинейного кроя вовсе не была тупым пододеяльником! В ней были найдены и доведены до совершенства свои специфические возможности отрабатывания сложных трехмерных форм человеческого тела, равно как и возможности индивидуализации под конкретного человека. Просто это решалось не посредством криволинейного кроя с вытачками, как, в основном, это делается сейчас, а другими средствами – созданием в нужных местах объема за счет присбаривания одной детали относительно другой, фиксации талии съемным поясом, той же многослойностью и т.п. Более того, эти приемы, в отличие от криволинейного кроя, обеспечивают мобильность прямолинейной одежде, они оставляют фигуре человека возможность меняться.
Ну и, само собой разумеется, создают очень красивую, гармоничную линию, силуэт, динамику вещи.
Так или иначе, крой русского костюма был свободным. Его я и воспроизвела в своем платье. Сделать где-то какие-то сборки или их имитацию технически было несложно, но я сознательно отказалась от этого по той же причине, что и от имитации многослойности – дабы избежать перегруженности вещи.
Наоборот, вся вещь как бы вообще лишена каких-либо швов и конструктивных линий, она цельная и тем самым служит выигрышным фоном для такого узнаваемо-русского элемента, как косой ворот.
Эта деталь изначально присутствовала в замысле, как непременная – она очень русская, очень красивая, редко сейчас встречается. К тому же я, со своей нелюбовью к асимметрии, никогда ничего подобного не делала, поэтому мне очень хотелось это сделать.
Надо сказать, в процессе работы у меня были сомнения по поводу удобства этой асимметричной застежки. Я даже думала что, возможно, поступаюсь своим принципом непременной комфортности, идя на поводу у выразительности и декоративности… Но результат все эти сомнения опроверг – оказалось, что такая застежка ничуть не менее удобна, чем симметричная.
Алгоритм создания традиционного костюма базировался на таком основном модуле, как ширина полотна, которая, в свою очередь, определялась конструкцией ткацкого станка. Ткани, изготавливавшиеся индивидуально-домашним способом, до возникновения и расцвета промышленных ткацких производств, были в ширину где-то от 50 до 90 см. Вот на этом модуле и строился крой традиционного костюма таким образом, чтобы не оставалось никаких выпадов, чтобы ткань использовалась полностью, безотходно.
Кроме того, формула кроя должна была быть настолько простой (в данном случае от слова гениально), чтобы ее без труда могли осваивать и применять все новые и новые поколения – без чертежей… без выкроек… без записей и технологических описаний.
Если внимательно посмотреть на любой предмет народной одежды, мы увидим, что практически все линии его кроя прямые. Сами детали не обязательно будут прямоугольными, это могут быть трапеции, треугольники, ситуационно какие-нибудь неправильные фигуры, но все они всегда будут ограничены прямыми.
Это и не может быть иначе в силу следующих причин.
Во-первых, криволинейный крой предполагает наличие лекала, выкройки. Которую нужно построить. Что, в свою очередь, предполагает наличие измерительных средств; чего-то, чем можно писать и рисовать; чего-то, на чем можно писать и рисовать; условий для того чтобы писать и рисовать; умения писать и рисовать и, наконец, немалого времени, которое можно всему этому посвятить. Все это начисто отсутствовало у народа в те времена, когда формировались принципы традиционного кроя.
Во-вторых, криволинейный крой предполагает такую степень расточительности, которая просто была исключена в рамках традиции. Не только потому, что от криволинейного кроя остается большое число выпадов. Но и потому, что изделие с криволинейным кроем учитывает индивидуальность человека жестко сиюминутно - если это хорошо сидит на человеке сейчас, в его нынешнем состоянии, это по определению не будет хорошо на нем сидеть через какое-то время, за которое фигура человека (в особенности, женская фигура в те времена, когда рожать полагалось часто) ощутимо изменится. Т.е. криволинейный крой создает необходимость заменять одежду на новую, когда старая не износилась физически, но просто перестала соответствовать человеку.
Понятно, что нечто, представляющее собой по преимуществу набор прямоугольников, скомпонованных друг с другом тем или иным образом, никак не будет иметь посадки по фигуре в том смысле, который мы сейчас вкладываем в это понятие. Что, в свою очередь, как раз и соответствует требованию универсальности в эксплуатации. Если одежда кроится по какому-то единому, общему для всех алгоритму, она просто по определению не имеет права учитывать никакие индивидуальные особенности фигуры и даже мерки. Она должна одинаково подойти всем. Сложно, правда?
А еще она должна обеспечить достаточную свободу движений и удобство для выполнения многочисленных трудовых и бытовых действий.
Но - и это самое для нас ценное! - одежда традиционного, прямолинейного кроя вовсе не была тупым пододеяльником! В ней были найдены и доведены до совершенства свои специфические возможности отрабатывания сложных трехмерных форм человеческого тела, равно как и возможности индивидуализации под конкретного человека. Просто это решалось не посредством криволинейного кроя с вытачками, как, в основном, это делается сейчас, а другими средствами – созданием в нужных местах объема за счет присбаривания одной детали относительно другой, фиксации талии съемным поясом, той же многослойностью и т.п. Более того, эти приемы, в отличие от криволинейного кроя, обеспечивают мобильность прямолинейной одежде, они оставляют фигуре человека возможность меняться.
Ну и, само собой разумеется, создают очень красивую, гармоничную линию, силуэт, динамику вещи.
Так или иначе, крой русского костюма был свободным. Его я и воспроизвела в своем платье. Сделать где-то какие-то сборки или их имитацию технически было несложно, но я сознательно отказалась от этого по той же причине, что и от имитации многослойности – дабы избежать перегруженности вещи.
Наоборот, вся вещь как бы вообще лишена каких-либо швов и конструктивных линий, она цельная и тем самым служит выигрышным фоном для такого узнаваемо-русского элемента, как косой ворот.
Эта деталь изначально присутствовала в замысле, как непременная – она очень русская, очень красивая, редко сейчас встречается. К тому же я, со своей нелюбовью к асимметрии, никогда ничего подобного не делала, поэтому мне очень хотелось это сделать.
Надо сказать, в процессе работы у меня были сомнения по поводу удобства этой асимметричной застежки. Я даже думала что, возможно, поступаюсь своим принципом непременной комфортности, идя на поводу у выразительности и декоративности… Но результат все эти сомнения опроверг – оказалось, что такая застежка ничуть не менее удобна, чем симметричная.