Платье Первые заморозки. Конструкция
Конструкция этой вещи проста и видна, как на ладони, казалось бы, не о чем говорить. Но мы-то с вами знаем, что просто - это, на самом деле, никогда не просто. Обязательно должны быть какие-то тонкости, чтобы было просто хорошо, а не просто тупо.
Все правильно, кое-какие тонкости есть.
Смотрите, вот как целиком выглядит композиция платка "Рококо".
Если взять платок в его первозданном виде, то, во-первых, получилось бы, что вся красота, все розы попали бы на самые невидые места, оказались где-то на боках, под руками, а весь перед платья был бы просто ровно голубой.
Во-вторых, поскольку центральное пустое поле имеет форму вполне читающегося квадрата, вещь в целом получилась бы каким-то телепузиком с голубым экраном на животе. Ни то ни другое категорически меня не устраивало. Поэтому я попросила Женю / Евгения Мартынова свалять мне фелт наоборот, внешними краями внутрь.
Таким образом, ни одна роза не пострадала, вся красота оказалась на самом видном месте, и не осталось даже намека ни на какого телепузика.
Зато появилась другая опасность - четкая сквозная вертикаль по центру неотрезного платья, да еще в сочетании с такими фольклорными розами. Это не могло не создать прямого и сильного отсыла к "русскому сарафану" в самом ложко-матрешечном смысле.
Как вы догадываетесь, против фольклорной ноты я ничего не имею, иначе просто не взялась бы работать с таким платком, и уж тем более не собрала бы все его розы в кучку - при таком варианте просто нет шансов полностью избавиться от фольклорных ассоциаций.
Но вот прямолинейно, в лоб (и даже, можно сказать, по лбу) использовать "сарафанную" тему я категорически не хотела, во всяком случае, в этой вещи.
Как всегда, правильно поставленный вопрос - уже половина ответа. Вот и здесь стоило понять, как сработает какой-то конкретный элемент, как сразу стало понятно, как ему не позволить этого сделать. Достаточно было внести такую деталь, как воротник-труба, чтобы перебить сарафанный привкус. Согласитесь, воротник-труба вызывает какие угодно, но только не сарафанные ассоциации.
Ну и для верности нужно было превратить соло сквозной центральной вертикали в дуэт равноправных одинаково выразительных визуальных элементов - этой вертикали и навороченных рукавов.
Вот с геометрически-асимметричным, подчеркнуто ненародным и даже антинародным решением рукавов нужно было пройти по лезвию бритвы, чтобы оно именно разбавило сарафанно-народное настроение, но не развалило вещь на не имеющие друг к другу отношения части.
Избежать эффекта смеси французского с нижегородским позволил, конечно, объединяющий все цвет. И правильная пропорция разности. Понимаете, синий может конфликтовать с другим синим, зеленым или красным. А с мокрым или теплым - не может, это просто совершенно разные плоскости. Вот такие "антинародные" рукава с таким "народным" принтом образуют параллельные, не пересекающиеся, не конфликтующие плоскости, которые держат вместе общие цвет и фактура, не позволяя им разойтись слишком далеко.
Таким образом фольклорная нота не исчезла совсем, к чему я и не стремилась, но градус ее снизился до приемлемого, чтобы вещь не заставляла звучать в ушах песню "Валенки". Фокус внимания и акценты сместились куда надо. Фольклор не был уничтожен полностью, в отличие от призрака телепузика, но остался ровно в том количестве и качестве, которое меня устраивает.
При таком обилии выразительных деталей - и россыпь роз, и разноцветные рукава, и россыпь клюквы на них - использование каких-либо линий кроя было бы уже на грани чрезмерности, а, скорее, уже за этой гранью.
К тому же любая лишняя конструктивная линия грозила нарушить то ощущение прозрачности, морозного света и льдистой хрупкости, которое и есть главное настроение вещи. Поэтому я остановилась на самом простом и цельном А-образном силуэте, на форме легкой, немного расширяющейся книзу трапеции.
Здесь и большое поле пустых голубых квадратов, которое в другом контексте я бы посчитала скучноватым, мне сослужило отличную службу, дополнительно поддержав "морозные" ассоциации своей холодной кристаллической структурой.
Все правильно, кое-какие тонкости есть.
Смотрите, вот как целиком выглядит композиция платка "Рококо".
Если взять платок в его первозданном виде, то, во-первых, получилось бы, что вся красота, все розы попали бы на самые невидые места, оказались где-то на боках, под руками, а весь перед платья был бы просто ровно голубой.
Во-вторых, поскольку центральное пустое поле имеет форму вполне читающегося квадрата, вещь в целом получилась бы каким-то телепузиком с голубым экраном на животе. Ни то ни другое категорически меня не устраивало. Поэтому я попросила Женю / Евгения Мартынова свалять мне фелт наоборот, внешними краями внутрь.
Таким образом, ни одна роза не пострадала, вся красота оказалась на самом видном месте, и не осталось даже намека ни на какого телепузика.
Зато появилась другая опасность - четкая сквозная вертикаль по центру неотрезного платья, да еще в сочетании с такими фольклорными розами. Это не могло не создать прямого и сильного отсыла к "русскому сарафану" в самом ложко-матрешечном смысле.
Как вы догадываетесь, против фольклорной ноты я ничего не имею, иначе просто не взялась бы работать с таким платком, и уж тем более не собрала бы все его розы в кучку - при таком варианте просто нет шансов полностью избавиться от фольклорных ассоциаций.
Но вот прямолинейно, в лоб (и даже, можно сказать, по лбу) использовать "сарафанную" тему я категорически не хотела, во всяком случае, в этой вещи.
Как всегда, правильно поставленный вопрос - уже половина ответа. Вот и здесь стоило понять, как сработает какой-то конкретный элемент, как сразу стало понятно, как ему не позволить этого сделать. Достаточно было внести такую деталь, как воротник-труба, чтобы перебить сарафанный привкус. Согласитесь, воротник-труба вызывает какие угодно, но только не сарафанные ассоциации.
Ну и для верности нужно было превратить соло сквозной центральной вертикали в дуэт равноправных одинаково выразительных визуальных элементов - этой вертикали и навороченных рукавов.
Вот с геометрически-асимметричным, подчеркнуто ненародным и даже антинародным решением рукавов нужно было пройти по лезвию бритвы, чтобы оно именно разбавило сарафанно-народное настроение, но не развалило вещь на не имеющие друг к другу отношения части.
Избежать эффекта смеси французского с нижегородским позволил, конечно, объединяющий все цвет. И правильная пропорция разности. Понимаете, синий может конфликтовать с другим синим, зеленым или красным. А с мокрым или теплым - не может, это просто совершенно разные плоскости. Вот такие "антинародные" рукава с таким "народным" принтом образуют параллельные, не пересекающиеся, не конфликтующие плоскости, которые держат вместе общие цвет и фактура, не позволяя им разойтись слишком далеко.
Таким образом фольклорная нота не исчезла совсем, к чему я и не стремилась, но градус ее снизился до приемлемого, чтобы вещь не заставляла звучать в ушах песню "Валенки". Фокус внимания и акценты сместились куда надо. Фольклор не был уничтожен полностью, в отличие от призрака телепузика, но остался ровно в том количестве и качестве, которое меня устраивает.
При таком обилии выразительных деталей - и россыпь роз, и разноцветные рукава, и россыпь клюквы на них - использование каких-либо линий кроя было бы уже на грани чрезмерности, а, скорее, уже за этой гранью.
К тому же любая лишняя конструктивная линия грозила нарушить то ощущение прозрачности, морозного света и льдистой хрупкости, которое и есть главное настроение вещи. Поэтому я остановилась на самом простом и цельном А-образном силуэте, на форме легкой, немного расширяющейся книзу трапеции.
Здесь и большое поле пустых голубых квадратов, которое в другом контексте я бы посчитала скучноватым, мне сослужило отличную службу, дополнительно поддержав "морозные" ассоциации своей холодной кристаллической структурой.