Старинная шаль. Ветшать красиво... )))
Дорогие друзья! Подозреваю, что сегодня кто-то из вас захочет мне сказать пару слов, и шквал в моей ленте в ФБ это подтверждает. ) Собственно, для этого и пишу этот пост, чтобы вам не пришлось искать, куда бы приткнуть свой комментарий.
По смыслу полагается вроде как писать про себя... а это очень трудно - что я могу нового сказать о себе людям, которые видели столько моих работ? Да вы и так все про меня уже знаете!
А еще полагается показать что-то красивое. Некрасивое я вообще не вижу смысла показывать, а тем более в такой день. Ну вот я думала-думала, и, наконец, придумала. Покажу вам свою красивую антикварную шаль.
Любой старинный текстиль вообще редкость - уж очень это беззащитная вещь... кусок ветхой тряпки... Это - один из тех героических бытовых предметов, который пережил все войны, революции, эвакуации, блокады, репрессии... не погиб, не сгорел, не затерялся... не был брошен в одной из тех ситуаций, когда, ни о чем не думая, хватают только детей и спасаются в чем были... не был выменян на буханку хлеба или полстакана махорки...
Я думаю, что к, условно говоря, 17-му году, с которого начались времена, когда цена предметов слишком часто измерялась в буханках - а то и четвертинках - хлеба, эта шаль была уже не то чтобы совсем ветхой... но даже на четвертинку хлеба уже не тянула. Поэтому и выжила.
Я иногда думаю, какие у них судьбы, у этих вещей из прошлой жизни... Шкаф дубовый резной, как я подозреваю, выжил, потому что его не вдруг и с места-то сдвинешь. А уж каким чудом выжил, пережил революцию, блокаду и мотания по всей стране дурацкий немецкий фаянсовый кофейник 1755 года рождения - это вообще уму непостижимо...
В общем, возвращаясь к шали, я к ней испытываю не только любовь, но огромное почтение. Именно от почтения Была у меня мысль подарить ее Васильеву в коллекцию - из тех соображений, что он знает, как с такими вещами правильно обращаться, как их хранить, и, главное, у него есть для этого условия. Но нет, поняла, что не могу я с ней расстаться.
Несколько каких-то текстильных предметов отдала ему, но эту шаль - не могу. В конце концов, у меня дома тоже вода по стенам не сочится и плесень не растет, какие-то представление о хранении я имею... пусть живет у меня.
Это изнанка.
Она просто бесподобная!
И от всех образцов современного текстиля отличается принципиально. Лицевая сторона у нее плотная-плотная и гладкая-гладкая, а изнанка, наоборот, рыхловатая и как бы пушистоватая слегка. Все современные шерстяные жаккардовые ткани, которые мне приходилось видеть, по фактуре совсем-совсем не такие.
И потрясающая в ней работа цвета. Как бы формально ее основные цвета красный и черный... но они так гениально сбалансированы и переплетены друг с другом и с дополнительными, что в итоге она ВООБЩЕ не красная... и не черная... на вопрос об ее цвете невозможно ответить - начинаешь мычать и щелкать пальцами.
Вод дама в этой - не подобной, а конкретно этой! - шали на картине Альфреда Стивенса 1861 г.
Она по цвету никакая в хорошем смысле слова - не бесцветная ни в коем случае, наоборот, очень богатая... но это богатство настолько живое и глубокое, что она к любому человеку совершенно органично подстраивается. Она просто не может кому-то не пойти, с кем-то вступить в противоречие...
Вот я, например - для меня красный не то что неприемлем... это мягко сказано, рядом со мной даже слово "красный" произносить не надо! Да и слово "черный" рядом со мной очень аккуратно надо произносить... лучше шепотом. А она - как родная. В общем, сейчас мы так не умеем.
Вот дама в ней же на картине Крамского, год мне неизвестен.
Извините, плохой я фотограф. А ее очень трудно снять - если снимать более или менее целиком, узор не разглядеть, он слишком тонкий, а если фрагментами, то нет цельного впечатления.
В общем, как смогла... Еще извините, что она местами мятая! Это не от неуважения к ней или к вам! Наоборот, от уважения - все-таки для текстиля такой возраст более чем почтенный... я лишний раз ее стараюсь не тревожить, не гладить, не мочить, никаким механическим испытаниям не подвергать.
Спасибо всем за ваше внимание, интерес к моим работам и дружбу! )
По смыслу полагается вроде как писать про себя... а это очень трудно - что я могу нового сказать о себе людям, которые видели столько моих работ? Да вы и так все про меня уже знаете!
А еще полагается показать что-то красивое. Некрасивое я вообще не вижу смысла показывать, а тем более в такой день. Ну вот я думала-думала, и, наконец, придумала. Покажу вам свою красивую антикварную шаль.
Любой старинный текстиль вообще редкость - уж очень это беззащитная вещь... кусок ветхой тряпки... Это - один из тех героических бытовых предметов, который пережил все войны, революции, эвакуации, блокады, репрессии... не погиб, не сгорел, не затерялся... не был брошен в одной из тех ситуаций, когда, ни о чем не думая, хватают только детей и спасаются в чем были... не был выменян на буханку хлеба или полстакана махорки...
Я думаю, что к, условно говоря, 17-му году, с которого начались времена, когда цена предметов слишком часто измерялась в буханках - а то и четвертинках - хлеба, эта шаль была уже не то чтобы совсем ветхой... но даже на четвертинку хлеба уже не тянула. Поэтому и выжила.
Я иногда думаю, какие у них судьбы, у этих вещей из прошлой жизни... Шкаф дубовый резной, как я подозреваю, выжил, потому что его не вдруг и с места-то сдвинешь. А уж каким чудом выжил, пережил революцию, блокаду и мотания по всей стране дурацкий немецкий фаянсовый кофейник 1755 года рождения - это вообще уму непостижимо...
В общем, возвращаясь к шали, я к ней испытываю не только любовь, но огромное почтение. Именно от почтения Была у меня мысль подарить ее Васильеву в коллекцию - из тех соображений, что он знает, как с такими вещами правильно обращаться, как их хранить, и, главное, у него есть для этого условия. Но нет, поняла, что не могу я с ней расстаться.
Несколько каких-то текстильных предметов отдала ему, но эту шаль - не могу. В конце концов, у меня дома тоже вода по стенам не сочится и плесень не растет, какие-то представление о хранении я имею... пусть живет у меня.
Это изнанка.
Она просто бесподобная!
И от всех образцов современного текстиля отличается принципиально. Лицевая сторона у нее плотная-плотная и гладкая-гладкая, а изнанка, наоборот, рыхловатая и как бы пушистоватая слегка. Все современные шерстяные жаккардовые ткани, которые мне приходилось видеть, по фактуре совсем-совсем не такие.
И потрясающая в ней работа цвета. Как бы формально ее основные цвета красный и черный... но они так гениально сбалансированы и переплетены друг с другом и с дополнительными, что в итоге она ВООБЩЕ не красная... и не черная... на вопрос об ее цвете невозможно ответить - начинаешь мычать и щелкать пальцами.
Вод дама в этой - не подобной, а конкретно этой! - шали на картине Альфреда Стивенса 1861 г.
Она по цвету никакая в хорошем смысле слова - не бесцветная ни в коем случае, наоборот, очень богатая... но это богатство настолько живое и глубокое, что она к любому человеку совершенно органично подстраивается. Она просто не может кому-то не пойти, с кем-то вступить в противоречие...
Вот я, например - для меня красный не то что неприемлем... это мягко сказано, рядом со мной даже слово "красный" произносить не надо! Да и слово "черный" рядом со мной очень аккуратно надо произносить... лучше шепотом. А она - как родная. В общем, сейчас мы так не умеем.
Вот дама в ней же на картине Крамского, год мне неизвестен.
Извините, плохой я фотограф. А ее очень трудно снять - если снимать более или менее целиком, узор не разглядеть, он слишком тонкий, а если фрагментами, то нет цельного впечатления.
В общем, как смогла... Еще извините, что она местами мятая! Это не от неуважения к ней или к вам! Наоборот, от уважения - все-таки для текстиля такой возраст более чем почтенный... я лишний раз ее стараюсь не тревожить, не гладить, не мочить, никаким механическим испытаниям не подвергать.
Спасибо всем за ваше внимание, интерес к моим работам и дружбу! )